Все, что она хочет - Страница 180

180

- Ты видел его фото? - выкрикнула Тиффани и подалась вперед.

- Да. Угадай с одного раза, кто это.

Со всего размаха она стукнула кулаком по собственной коленке.

- Так и знала! Чувствовала... Подозревала... Подонок. Ненавижу! - На каждом слове она молотила по колену, ожесточенно и безжалостно, будто заколачивала гвозди в гроб дяди. Потом напряженные плечи ее опустились, руки устало легли на плед. - Эх, была бы моя воля... Как я могла... С убийцей, в постели.. И почему я его тогда в спальне не застрелила? Держала пистолет и нажимала на курок. Жалко, он стоял на предохранителе. - Она подняла глаза, в них безумие и решительность - так называемое «состояние аффекта», в котором самые миролюбивые люди совершают самые кровавые поступки. Состояние, которое в суде считается смягчающим обстоятельством, но от срока не избавляет.

Аффекту не должен поддаваться Марк. Закипание противопоказано его многострадальная голове - должна оставаться холодной, способной работать на благо двоих. Он схватил руки девушки и держал их крепко, чтобы она не вздумала бежать убивать родственника прямо сейчас - голая, босиком, ночью.

Ее расплывчатый, немигающий взгляд блуждал по зарослям бамбука на стене, девушка соображала и прикидывала. Сморгнула, резко выпрямила спину.

- Я совершила ошибку и хочу ее исправить, иначе не смогу дальше жить, - сказала тоном человека, решившегося на крайнюю меру. - Пожалуйста, научи меня обращаться с оружием. Как снимать предохранитель, куда смотреть, прицеливаясь. Не бойся, я не сумасшедшая. Не побегу к Роберту, размахивая пистолетом. Подожду подходящего момента и...

Марк тряхнул ее руки.

- Тиффани, успокойся. Не грызи себя, ты ни в чем не виновата. Была юная, доверчивая и беззащитная. Он воспользовался, обманом приручил. Негодяй - это его характер. Ты боялась, не знала, с кем посоветоваться, где искать выход. Теперь все по-другому. Теперь мы вместе. Будем сами определять нашу судьбу. Ничего не бойся. Положись на меня. Я знаю, что делать.

В момент нервного срыва для человека важны не столько слова, сколько интонация. Ни в коем случае нельзя орать в ответ на истерику. Негромкий, уверенный голос Марка отрезвляюще подействовал на Тиффани. Напряжение во взгляде и во всей позе ее смягчилось и постепенно уплыло в небытие. Она наклонила голову, а когда подняла - выражение лица было умиротворенным.

- Хочу, чтобы он умер, - проговорила без нажима и совершенно спокойно, вроде выражала невинное желание «хочу, чтобы он уехал в отпуск». - Просто взял и умер. Самостоятельно. Без причины. Внезапно, такое случается. Остановка сердца или закупорка сосуда. Или чтобы он под машину попал. Хотя нет, под машину попасть не удастся, он пешком не ходит. Путь в бассейне утопится! Или ночью заснет и не проснется. От чего - неважно. Человеческий суд его не покарал, пусть покарает суд Божий. Газеты выйдут с сенсационными заголовками: «Неуловимого киллера настигло небесное возмездие». Полиция в причинах смерти разбираться не будет. Родственники тоже. Кроме меня и Мелани, их нет.

В свидетельстве о смерти я бы написала «умер от угрызений совести». Как убийца, на счету которого десятки жертв, в том числе родной брат и его жена. И их не родившийся ребенок. Двумя выстрелами погубил три жизни. Мама была на шестом месяце, когда погибла...

- Знаю. Не надо, дорогая.

- Вот чего я не понимаю - разве приятно убивать? Природой человек запрограммирован на хорошее. Если бы мы не имели внутреннего барьера, давно перебили бы друг друга. Киллеры - кто они? Кто угодно, только не люди. Какой-то отдельный сорт. Изгои. Или человеческий брак. У них мозги неправильно вставлены. Разве не приходит по ночам мысль, что судьба могла бы сложиться по-другому? Разве не мучает раскаяние? А душа? Есть ли она у них? Неужели ей легче гореть огнем ненависти, чем сиять лучами любви? - вопросила Тиффани и строго посмотрела на Марка.

Он не ответил - все и так ясно. Протянул руки.

- Иди ко мне.

Она послушно сползла с подушки и легла ему на грудь - слушать мерное биение его сердца. Оно успокаивало и убаюкивало ее как колыбельная песня. Но чтобы впадать в сон - о том не могло быть и речи.

- Не бойся за меня, - сказала она вполголоса. - Не собираюсь устраивать истерики или совершать необдуманные шаги. Ты подтвердил мои подозрения, и сейчас мне, как ни странно, легче. Хотелось бы так ненавидеть Роберта, чтобы моя ненависть его испепелила, но это не вернет родителей. - Вздохнула, помолчала. - Мне хорошо с тобой, Марк.

Он крепко обнимал ее, и внутри его рук девушка чувствовала себя уютно и защищенно. Марк наклонился, послушал дыхание - оно было едва ощутимое, ровное, несмотря на недавнюю возмущенную тираду. Он лизнул ее щеку теплым, влажным языком, поцеловал легонько, одними губами.

Свечи потрескивали и таяли, превращаясь в лужи воска. Огоньки их дрожали, пытаясь разогнать мрак. Кругом так тихо и мирно, что мысли об опасности казались почти смешными.

Но она существует, и нельзя дать себя убаюкать. Когда свечи догорят, наступит рассвет, надо будет спешить. Пусть Тиффани отдохнет - полежит на нем, отогреется, забудется. Подремлет минут пять. Потом он ее разбудит и...

- Давай его убьем, - отчетливо проговорила она в самое его ухо. - Ты купишь пистолет, передашь мне. Когда он в очередной раз пришлет за мной машину, поеду и пристрелю его. Прямо в спальне. Его никто искать не будет. И в полицию сообщать.

- Охранники?

- Они разбегутся. Зачем защищать мертвого хозяина? Побегут грабить его добро. Я в это время уйду. Ты будешь ждать меня на машине за воротами.

180